Перед операцией

Вы говорите, доктор, что исход Сомнителен? Ну что ж, господня воля! Уж мне пошел пятидесятый год, Довольно я жила. Вот только бедный Коля Меня смущает: слишком пылкий нрав, Идеям новым предан он так страстно, Мне трудно спорить с ним — он, может быть, и прав, — Боюсь, что жизнь свою загубит он напрасно. О, если б мне дожить до радостного дня, Когда он кончит курс и выберет дорогу. Мне хлороформ не нужно: слава Богу, Привыкла к мукам я... А около меня Портреты всех детей поставьте, доктор милый, Пока могу смотреть, хочу я видеть их. Поверьте: в лицах дорогих Я больше почерпну терпения и силы!.. Вы видите: вон там, на той стене, В дубовой рамке Коля, в черной — Митя... Вы помните, когда он умер в дифтерите Здесь, на моих руках, вы всё твердили мне, Что заражусь я непременно тоже. Не заразилась я, прошло тринадцать лет... Что вытерпела я болезней, горя... Боже! Вы, доктор, знаете... А где же Саша? Нет! Тут он с своей женой... Бог с нею! Снимите тот портрет, в мундире, подле вас; Невольно духом я слабею, Как только встречу взгляд ее холодных глаз. Всё Сашу мучит в ней: бесцельное кокетство, Характер адский, дикая вражда К семейству нашему... Вы знали Сашу с детства, Не жаловался он ребенком никогда, А тут, в последний раз, — но это между нами — Он начал говорить мне о жене, Потом вдруг замолчал, упал на грудь ко мне И плакал детскими, бессильными слезами... Я людям всё теперь простить должна, Но каюсь: этих слез я не простила... А прежде как она любила, Каким казалась ангелом она!.. Вот Оля с детками. За этих, умирая, Спокойна я. Наташа, ангел мой! Уставила в меня глазенки, как живая, И хочет выскочить из рамки золотой. Мне больно шевельнуть рукой. Перекрестите Хоть вы меня... Смешно вам, старый атеист, Что ж делать, Бог простит! Вот так... Да отворите Окно. Как воздух свеж и чист! Как быстро тучки белые несутся По неразгаданным, далеким небесам... Да, вот еще: к моим похоронам, Конечно, дети соберутся. Скажите им, что, умирая, мать Благословила их и любит, но ни слова, Что я так мучилась... Зачем их огорчать! Ну, доктор, а теперь начните — я готова!..

Июль 1886