Осень. Мёртвый простор. Углублённые грустные дали.

Завершительный ропот, шуршащих листвою, ветров.

Для чего не со мной ты, о, друг мой, в ночах, в их печали?

Столько звёзд в них сияет, в предчувствии зимних снегов.

 

Я сижу у окна. Чуть дрожат беспокойные ставни.

И в трубе, без конца, без конца, звуки чьей-то мольбы.

На лице у меня поцелуй, — о, вчерашний, недавний.

По лесам и полям протянулась дорога Судьбы.

 

Далеко, далеко, по давнишней пробитой дороге,

Заливаясь, поёт колокольчик, и тройка бежит.

Старый дом опустел. Кто-то бледный стоит на пороге.

Этот плачущий — кто он? Ах, лист пожелтевший шуршит.

 

Этот лист, этот лист… Он сорвался, летит, упадает…

Бьются ветки в окно. Снова ночь. Снова день. Снова ночь.

Не могу я терпеть. Кто же там так безумно рыдает?

Замолчи. О, молю! Не могу, не могу я помочь.

 

Это ты говоришь? Сам с собой — и себя отвергая?

Колокольчик, вернись. С привиденьями страшно мне быть.

О, глубокая ночь! О, холодная осень! Немая!

Непостижность Судьбы: — Расставаться, страдать, и любить.