Ода на счастие
Капнист Василий Васильевич
Весна приятна возвратилась,
Блестящу ро́су пьют поля,
Зеленым бархатом покрылась
И тысячьми цветов земля;
Оделись листием дубравы,
Кусты и благовонны травы
Нам испаряют аромат;
С гор зе́ркальны струи катятся,
И в рощах хоры птиц гнездятся,
Поющи новы дни отрад.
Взойду на холм — мой взор веселый
Везде довольство, негу зрит:
В долу спокойно бык дебелый
Близь стада тучного лежит.
Там бодрый конь, поднявши гриву,
И хвост, и выю горделиву,
Играет вкруг своих подруг.
Тут козы брань ведут, резвяся,
Там, паствой овцы насладяся,
Блеяньем наполняют луг.
Везде — и в воздухе сем чистом,
По всей поверхности земли,
В полях, в лугах, в лесу тенистом —
Зефиры радость разнесли.
Весны влияния отрадна
И звери ощутя зложадны,
Питают нежный жар в крови,
Приятным чувством умягченный;
И всё, вновь в мире оживленно,
Дань платит счастью и любви.
Всё дань любви и счастью платит!
Лишь человек из тварей всех
Часы в заботах, в скуке тратит,
От общих уклонясь утех.
Несытых вечно полн желаний,
В кругу пустых надежд, мечтаний
Проводит он и ночь и день;
Простых, природных благ чуждаясь,
Сует в дедале заблуждаясь,
Хватает счастья токмо тень.
Один посевы оставляет
И плуг наследный от отцов,
В меч острый рало превращает
И в буйстве ищет лишь врагов.
Обманут гласом ложной славы,
Собратий ток лиет кровавый
И старцев и сирот разит;
И льстится, обагряя длани,
Что кровь пиюще поле брани
Ему лавр вечный возрастит!
Другой, стада продавши тучны
И дом рожденья своего,
Где с детством игры неразлучны
Всю жизнь лелеяли его,
Жену оставя безотрадну,
Чтобы корысть насытить жадну,
Изменным вверился зыбям;
Он плач родных сухим зрит оком,
И вот в волнении жестоком
Лишь злато льстит его очам.
Иной, лишь в пиршествах, забавах
Всё счастье света заключив
И неги в сладостных отравах
Здоровье, душу истощив,
В вихрь роскоши себя ввергает;
Он средства лишь изобретает
От самого себя бежать;
Летяще невозвратно время
Он силится, как тяжко бремя,
Тщетою праздной погублять.
Но на различных сих дорогах
Страстьми влекомый человек,
По кратковременных тревогах
Златый обресть мечтая век,
В отрадном, в истинном покое
Возможет ли сыскать прямое
Блаженство жизни своея?
Ах, нет! — чем к цели он скорее
Течет, тем от него быстрее
Цель удаляется сия.
С какими бедствами, трудами
Стяжаний ищет он драгих!
Скопляются они веками —
Единый миг уносит их.
Честей и знатности степе́ни
Как легки исчезают тени;
Кто плевлы сеет — тот и жнет.
Прелыценна видами пустыми,
Душа не насладится ими:
Прямого счастия в них нет.
О счастье! всех страстей пружина,
Всех мыслей, чаяний, трудов,
Желаний всех о цель едина!
Прийди, поведай, где твой кров?
Скажи нам, где ты обитаешь?
На троне ли в венце сияешь
Иль поселилось в шалашах,
Или, оставя человека,
На крыльях золотого века
Взлетев, живешь на небесах?
Обремененный нищетою,
Презреньем общим посрамлен,
Раб ропщет для чего судьбою
Рабом он в свет произведен?
Он, пышностью вельмож прельщаясь,
«Блажен, — гласит, — кто, наслаждаясь
Богатством, дней число своих
Числом забав, пиров счисляет!
Он век моих утех вмещает
В один своих веселий миг!»
«Я властью вознесен и славой, —
Речет монарх, — я смертных бог.
Я сильною моей державой
Врагов моих стер гордый рог.
В забавах, в неге утопаю,
Но счастия не обретаю
Ни средь побед, ни средь пиров.
Спокойство от меня уходит,
Спокойство в хижине находит
Последний раб моих рабов».
Когда ж своею в свете частью
Никто не удовлетворен,
Так неужель нам путь ко счастью
Стеною вечной прегражден?
На то ль от бога жизнь прияли,
Чтоб, жертвой будучи печали,
Кляли мы жизни каждый час?
Никак, — источник совершенства,
Он сотворил нас для блаженства,
Блаженство сотворил для нас.
Виновны мы, что, льстясь мечтами
И блеском призраков пустых,
Живущее блаженство с нами
Стяжать желаем чрез других;
Что, вечно токмо в чуждой доле,
То в хижине, то на престоле,
Обресть надеемся покой
И, ослепленные пристрастьем,
Весь век свой гонимся за счастьем,
Нося его всегда с собой.
Познай, о человек! сколь смежно
С тобою благ струя течет
И как сама десницей нежной
Своих питомцев к ней ведет
Премудра, щедрая природа,
Что совесть чистая, свобода,
Здоровье и насущный хлеб
Довлеют к твоему покою.
Будь с ними счастлив сам собою
И дар благослови судеб.
А если бог, чтоб безмятежну
Украсить жизнь венцом отрад,
Пошлет тебе супругу нежну,
Правдива друга, добрых чад,
О, счастлив, счастлив ты не лестно!
Для чувств любови сердце тесно
Ты в недра дружества пролей
И, чужд мирских сует, наветов,
Блаженством сих драгих предметов
Удвой твоих блаженство дней.
Удвой, но, ах! с приумноженьем
Сих счастия узлов драгих
Стократ мучительным язвленьем
Коварно жало скорбей злых
Грозит, о смертный! нам всечасно.
Какое сердце толь бесстрастно,
Толь твердо, жестко может быть,
Чтоб близких так души залогов
Болезнь, печаль и смерть без вздохов,
Без ропота могло сносить?
Увы! возможно ль капель слезных
Не уронить с унылых вежд,
Воззрев на прах детей любезных,
На гроб приятнейших надежд?
Слезами не омыв зеницу,
Воссесть на хладную гробницу
Иль друга, иль драгой жены
И не терзаться над могилой,
Где жизни, уж навек постылой,
Все радости погребены?
Несчастный! в скорби сей сердечной
Приди, дай руку мне, пойдем;
Пред троном благ, любви предвечной
С повиновением падем,
И из-под праха глас умильный
Возвысим, да рукой всесильной
Стесненно сердце укрепит,
Печалей да смягчит грызенья,
Противу горестей стремленья
Да ниспошлет нам веры щит!
О вера! глас творца вселенной,
Святейший луч его лучей,
Отрада жизни угнетенной,
Душевна здравия елей!
Оставь небесную обитель:
Снийди, будь вождь нам, просветитель,
Наставь нас, что доколе мы
Вериг не сбросим тела страстна,
Не можем света, нам причастна,
От сродной нам отторгнуть тьмы;
Что жизни в дебри сей терновой
Мы странствовать во мгле должны,
Что там — за ней — день светит новый,
Что те лишь, кто преселены
В то обиталище святое,
Вкушают счастие прямое
И радость полной чашей пьют.
От смерти к вечности избранны,
Венцом нетленным увенчанны,
Небесной жизнию живут.
Но здесь одна лишь добродетель
Источник неисчерпных благ,
Отрад чистейших нам содетель.
В болезнях, в нищете, в бедах
Она печали услаждает
И равномерно сочетает
Себя с владыкой и с рабом.
Ни тать, ни враг, стихии злобны
Ее похитить не удобны:
В сердцах она свой зиждет дом.
Воззрим на мужа благотворна.
Что сладостней его отрад?
Улыбка нежна, непритворна
Им воскормленных чуждых чад,
Признательна слеза вдовицы,
Исторгнутых из рук убийцы
Благословение сирот
И вздох отрадный старца нища —
Какая сердцу сладка пища!
Какий утех бессмертный плод!
Возмогут ли болезнь, гоненья,
Печаль и сонм напастей злых
Средь толь приятна восхищенья
Не притупить всех жал своих
И на стезях колючих, тесных
Лишить его утех небесных,
Восторга нежного сердец,
Когда за жизнью скоротечной
Ему священна вера вечный
Готовит радости венец?
О вера! уст твоих уроки
Ослабший дух мой подкрепят,
С тобой и горести жестоки
Меня теперь уж не сразят.
Убожество, болезнь и бедство,
Как человечества наследство,
С терпеньем буду принимать
И в тишине, средь мала круга
Любезных чад, жены и друга,
Блаженство временно вкушать.
А если б хоть на миг судьбину
Несчастных мог я усладить,
Хоть вздох, хотя слезу едину
Скорбящего остановить,
Иль мокру осушить зеницу, —
О, сколь всещедрую десницу
Творца благословил бы я!
С какой отрадою сердечной
У прага жизни бесконечной
Предел бы жизни зрел сея!
Прийди ж, весна! как ты цветами
Пестришь поверхности полей,
Так дружества, любви венками
Я путь моих усыплю дней.
В тенистых рощах заблуждаясь,
Природы красотой пленяясь,
Невидимых небес красу
В ней, как в зерцале, зреть я стану
И льститься, что хоть здесь увяну,
Но плод бессмертный принесу.