С ней встретились мы средь открытого поля

В трескучий мороз. Не лета

Ее истомили, но горькая доля,

Но голод, болезнь, нищета,

Ярмо крепостное, работа без прока

В ней юную силу сгубили до срока.

 

Лоскутья одежд на ней были надеты;

Спеленатый грубым тряпьем,

Ребенок, заботливо ею пригретый,

У сердца покоился сном…

Но если не сжалятся добрые люди,

Проснувшись, найдет ли он пищи у груди?

 

Шептали мольбу ее бледные губы,

Рука подаянья ждала…

Но плотно мы были укутаны в шубы;

Нас тройка лихая несла,

Снег мерзлый взметая, как облако пыли…

Тогда в монастырь мы к вечерне спешили.