Как стаи гордых лебедей,

На синем море волны блещут,

Лобзаются, ныряют, плещут

По стройной прихоти своей.

И упивается мой слух

Их говором необычайным,

И сладко предаётся дух

Мечтам, пленительным и тайным.

 

Так! Древности постиг теперь

Я баснословную святыню:

О волны! Красоты богиню

Я признаю за вашу дщерь!

Так, верю: родилась она

Из вашей колыбели зыбкой

И пробудила мир от сна

Своею свежею улыбкой.

 

Так, верю: здесь явилась ты,

Очаровательница мира!

В прохладе влажного сафира,

В стихии светлой чистоты.

Нам чистым сердцем внушены

Прекрасных таинств откровенья:

Из лона чистой глубины

Явилась ты, краса творенья.

 

И в наши строгие лета,

Лета существенности лютой,

При вас одних, хотя минутой,

Вновь забывается мечта!

Не смели изменить века

Ваш образ светлый, вечно юный,

Ни смертных хищная рука,

Ни рока грозного перуны!

 

В вас нет следов житейских бурь,

Следов безумства и гордыни,

И вашей девственной святыни

Не опозорена лазурь.

Кровь ближних не дымится в ней;

На почве, смертным непослушной,

Нет мрачных знамений страстей,

Свирепых в злобе малодушной.

 

И если смертный возмутит

Весь мир преступною отвагой,

Вы очистительною влагой

Спешите смыть мгновенный стыд.

Отринутый из чуждых недр,

Он поглощаем шумной бездной;

Так пятна облачные ветр

Сметает гневно с сени звездной!

 

Людей и времени раба,

Земля состарилась в неволе;

Шутя её играют долей

Владыки, веки и судьба.

Но вы всё те ж, что в день чудес,

Как солнце первое в вас пало,

О вы, незыблемых небес

Ненарушимое зерцало!

 

Так и теперь моей мечте

Из лона зеркальной пустыни

Светлеет лик младой богини

В прозрачно-влажной красоте.

Вокруг неё, как радуг блеск,

Вершины волн горят игривей,

И звучный ропот их и плеск

Ещё душе красноречивей!

 

Над ней, как звёзды, светят сны,

Давно померкшие в тумане,

Которые так ясно ране

Горели в небе старины.

Из волн, целующих её,

Мне веют речи дивной девы;

В них слышно прежнее бытьё,

Как лет младенческих напевы.

 

Они чаруют и целят

Тоску сердечного недуга;

Как мировое слово друга,

Все чувства меж собой мирят.

В невыразимости своей

Сколь выразителен сей лепет:

Он пробудил в душе моей

Восторгов тихих сладкий трепет.

 

Как звучно льнёт зефир к струнам,

Играя арфою воздушной,

Так и в душе моей послушной

Есть отзыв песням и мечтам.

Волшебно забывает ум

О настоящем, мысль гнетущем,

И в сладострастье стройных дум

Я весь в протекшем, весь в грядущем.

 

Сюда, поэзии жрецы!

Сюда, существенности жертвы!

Кумиры ваши здесь не мертвы,

И не померкли их венцы.

Про вас поэзия хранит

Свои преданья и поверья;

И здесь, где море вам шумит,

Святыни светлыя преддверья!