Матери

Мама! Хоть ты мне откликнись и выслушай: больно

Жить в этом мире! Зачем ты меня родила?

Мама! Быть может, всё сам погубил я навеки, —

Да, но за что же вся жизнь — как вино, как огонь, как стрела?

 

Стыдно мне, стыдно с тобой говорить о любви,

Стыдно сказать, что я плачу о женщине, мама!

Больно тревожить твою безутешную старость

Мукой души ослепленной, мятежной и лживой!

Страшно признаться, что нет никакого мне дела

Ни до жизни, которой меня ты учила,

Ни до молитв, ни до книг, ни до песен.

Мама, всё я забыл! Всё куда-то исчезло,

Всё растерялось, пока, палимый вином,

Бродил я по улицам, пел, кричал и шатался.

Хочешь одна узнать обо мне всю правду?

Хочешь — признаюсь? Мне нужно совсем не много:

Только бы снова изведать ее поцелуи

(Тонкие губы с полосками рыжих румян!),

Только бы снова воскликнуть: «Царевна! Царевна!» —

И услышать в ответ: «Навсегда».

 

Добрая мама! Надень-ка ты старый салопчик,

Да помолись Ченстоховской

О бедном сыне своем

И о женщине с черным бантом!