Кладбище

Как часто я с глубокой думой

Вокруг могил один брожу

И на курганы их гляжу

С тоской тяжёлой и угрюмой.

 

Как больно мне, когда, порой,

Могильщик, грубою рукой

Гроб новый в землю опуская,

Стоит с осклабленным лицом

Над безответным мертвецом,

Святыню смерти оскорбляя.

 

Или когда в траве густой,

Остаток жалкий разрушенья,

Вдруг череп я найду сухой,

Престол ума и вдохновенья,

Лишённый чести погребенья.

 

И поражён, и недвижим,

Сомненья холодом облитый,

Я мыслю, скорбию томим,

Над жертвой тления забытой:

 

Кто вас в сон вечный погрузил,

Земли неведомые гости,

И ваши брошенные кости

С живою плотью разлучил?

 

Как ваше вечное молчанье

Нам безошибочно понять:

Ничтожества ль оно печать

Или печать существованья?

 

В какой загадочной стране,

Невидимой и неизвестной,

Здесь кости положив одне,

Витает дух ваш бестелесный?

 

Чем занят он в миру ином?

Что он, бесстрастный, созерцает?

И помнит ли он о земном

Иль всё за гробом забывает?

 

Быть может, небом окружён,

Жилец божественного света,

Как на песчинку смотрит он

На нашу бедную планету;

Иль, может быть, сложив с себя

Свои телесные оковы,

Без них другого бытия

Не отыскал он в мире новом.

 

Быть может, всё, чем мы живём,

Чем ум и сердце утешаем,

Земле как жертву отдаём

И в ней одной похороняем…

 

Нет! прочь бесплодное сомненье!

Я верю истине святой —

Святым глаголам откровенья

О нашей жизни неземной.

 

И сладко мне в часы страданья

Припоминать порой в тиши

Загробное существованье

Неумирающей души.