К друзьям

Игра военных суматох,

Добыча яростной простуды,

В дыму лучинных облаков,

Среди горшков, бабья, посуды,

Полуразлегшись на доске

Иль на скамье, как вам угодно,

В избе негодной и холодной,

В смертельной скуке и тоске

Пишу к вам, ветреные други!

Пишу — и больше ничего, —

И от поэта своего

Прошу не ждать другой услуги.

Я весь — расстройство… Я дышу,

Я мыслю, чувствую, пишу,

Расстройством полный; лишь расстройство

В моем рассудке и уме…

В моем посланьи и письме

Найдете вы лишь беспокойство!

И этот приступ неприродный

Вас удивит, наверно, вдруг.

Но, не трактуя слишком строго,

Взглянув в себя самих немного,

Моё безумство не виня,

Вы не осудите меня.

Я тот, чем был, чем есть, чем буду,

Не пременюсь, непременим…

Но ах! когда и где забуду,

Что роком злобным я гоним!

Гоним, убит, хотя отрада

Идёт одним со мной путём,

И в небе пасмурном награда

Мне светит радужным лучом.

«Я пережил мои желанья!» —

Я должен с Пушкиным сказать,

«Минувших дней очарованья»

Я должен вечно вспоминать.

Часы последних сатурналий,

Пиров, забав и вакханалий,

Когда, когда в красе своей

Изменят памяти моей?

Я очень глуп, как вам угодно,

Но разных прелестей Москвы

Я истребить из головы

Не в силах… Это превосходно!

Я вечно помнить буду рад:

«Люблю я бешеную младость,

И тесноту, и блеск, и радость,

И дам обдуманный наряд».

Моя душа полна мечтаний,

Живу прошедшей суетой,

И ряд несчастий и страданий

Я заменять люблю игрой

Надежды ложной и пустой.

Она мне льстит, как льстит игрушка

Ребёнку в праздник годовой,

Или как льстит бостон и мушка

Девице дряхлой и седой, —

Хоть иногда в тоске бессонной

Ей снится образ жениха;

Или как запах благовонный

Льстит вялым чувствам старика.

Вот всё, что гадкими стихами

Поэт успел вам написать,

И за небрежными строками

Блестит безмолвия печать…

В моей избе готовят ужин,

Несут огромный чан ухи,

Стол ямщикам голодным нужен —

Прощайте, други и стихи!

Когда же есть у вас забота

Узнать, когда и где охота

Во мне припала до пера, —

В деревне Лысая гора.