Евпатий

«Ты знаешь ли, витязь, ужасную весть? —

В рязанские стены вломились татары!

Там сильные долго сшибались удары,

Там долго сражалась с насилием честь,

Но все победили Батыевы рати:

Наш град — пепелище, и князь наш убит!»

Евпатию бледный гонец говорит,

И, страшно бледнея, внимает Евпатий.

 

«О витязь! я видел сей день роковой:

Багровое пламя весь град обхватило:

Как башня, спрямилось, как буря, завыло;

На стогнах смертельный свирепствовал бой,

И крики последних молитв и проклятий

В дыму заглушали звенящий булат —

Всё пало… и небо стерпело сей ад!»

Ужасно бледнея, внимает Евпатий.

 

Где-где по широкой долине огонь

Сверкает во мраке ночного тумана:

То грозная рать победителя хана

Покоится; тихи воитель и конь;

Лишь изредка, чёрной тревожимый грезой,

Татарин впросонках с собой говорит,

Иль вздрогнув, безмолвный, поднимет свой щит,

Иль схватит своё боевое железо.

 

Вдруг… что там за топот в ночной тишине?

«На битву, на битву!» взывают татары.

Откуда ж свершитель отчаянной кары?

Не всё ли погибло в крови и в огне?

Отчизна, отчизна! под латами чести

Есть сильное чувство, живое, одно…

Полмёртвого руку подъемлет оно

С последним ударом решительной мести.

 

Не синее море кипит и шумит,

Почуя незапный набег урагана:

Шумят и волнуются ратники хана;

Оружие блещет, труба дребезжит,

Толпы за толпами, как тучи густые,

Дружину отважных стесняют кругом;

Сто копий сражаются с русским копьём…

И пало геройство под силой Батыя.

 

Редеет ночного тумана покров,

Утихла долина убийства и славы.

Кто сей на долине убийства и славы

Лежит, окружённый телами врагов?

Уста уж не кличут бестрепетных братий,

Уж кровь запеклася в отверстиях лат,

А длань ещё держит кровавый булат:

Сей падший воитель свободы — Евпатий!