Беглец

От грусти-злодейки, от черного горя

В волненье бежал я до Черного моря

И воздух в пути рассекал как стрела,

Злодейка догнать беглеца не могла.

Домчался я, стали у берега кони,

Зачуяло сердце опасность погони...

Вот, кажется, близко, настигнет, найдет

И грудь мою снова змеей перевьет.

 

Где скроюсь я? Нет здесь дубов-великанов,

И тени негусты олив и каштанов.

Где скроюсь, когда после яркого дня

Так ярко луна озаряет меня;

Когда, очарованный ночи картиной,

Бессонный, в тиши, над прибрежной стремниной

Влачу я мечтой упоенную лень

И, малый, бросаю огромную тень?

Где скроюсь? Томленьем полуденным полный,

Уйду ль погрузиться в соленые волны?

Тоска меня сыщет, и в море она

Поднимется мутью с песчаного дна.

Пущусь ли чрез море? — На бреге Тавриды

Она меня встретит, узнает, займет

И больно в глубоких объятьях сожмет.

 

Страшусь… Но доселе ехидны сердечной

Не чувствуя жала, свободный, беспечный,

Смотрю я на южный лазоревый свод,

На лоно широко раскинутых вод

И, в очи небес устремив свои очи,

Пью сладостный воздух серебряной ночи.

 

Зачем тебе гнаться, злодейка, за мной?

Помедли, беглец возвратится домой.

Постой, пред тобою минутный изменник,

Приду к тебе сам я — и снова твой пленник,

В груди моей светлого юга красу

Как новую пищу тебе принесу

И с новою в сердце скопившейся силой

Проснусь для страданья, для песни унылой.

 

А ныне, забывший и песни и грусть,

Стою, беззаботный, на бреге Эвксина,

Смотрю на волнистую грудь исполина

И волн его говор твержу наизусть.