Ала

Ливонская повесть

(посвящена М. Н. Дириной)

 

В стране любимой небесами,

Где величавая река

Между цветущими брегами

Играет ясными струями;

Там, где Албертова рука

Лишила княжеского права

Неосторожного Всеслава;

Где после Грозный Иоанн,

Пылая местью кровожадной,

Казнил за Магнуса граждан

Неутомимо беспощадно;

Где добрый гений старины

Над чистым зеркалом Двины

Хранит доселе как святыню

Остатки каменной стены

И кавалерскую твердыню.

 

В дому отцовском, в тишине,

Как цвет Эдема расцветала

Очаровательная Ала.

Меж тем в соседней стороне,

Устами Паткуля, к войне

Свобода храбрых вызывала;

И удалого короля

Им угнетённая земля

С валов балтийских принимала.

Когда, прославившись мечем,

Он шёл с полуночным царём

Изведать силы боевые,

Не зная, дерзкой, как бодра

Железной волею Петра

Преображённая Россия.

 

Родитель Алы доходил

К пределу жизненной дороги;

Он долго родине служил.

Видал кровавые тревоги,

Бывал решителем побед;

Потом оставил шумный свет,

И, безмятежно догорая,

Прекрасен был, как вечер мая,

Закат его почтенных лет.

Но вдруг — и кто не молодеет?

Своим годам кто помнит счёт,

Чей дух не крепнет, не смелеет.

Чья длань железа не берёт,

И взор весельем не сверкает,

И грудь восторгом не полна,

Когда знамены развевает

За честь и родину война?

Он вновь надел одежду брани,

Стальную саблю наточил —

Казалось, старца оживил

Священный жар его желаний!

Он позвал дочь и говорил:

«Уже лишён я прежних сил

Неумолимыми годами;

Прошла пора, как твой отец

Был знаменитейший боец

Между ливонскими бойцами,

Свершал геройские дела;

Всё старость жадная взяла.

Не всё взяла! Ещё волнует

Мою хладеющую кровь

К добру и вольности любовь!

Ещё отрадно сердце чует

Их благодетельный призыв,

Ему, как юноша, внимаю

И снова смел, и снова жив

Служить родительскому краю.

Проснитесь бранные поля,

Пируйте мужество и мщенье!

Что нам судьбы определенье?

Опять ли силы короля

Подавят милую свободу?

Или торжественно она

Отдаст ливонскому народу

Её златые времена?

Победа — смерть ли — будь что будет!

Лишь бы не стыд! Пускай же нас

К мечтам, хотя в последний раз,

Глас родины, как неба глас,

От сна позорного пробудит!»

Сказал, и взоры старика

Мятежным пламенем сверкали,

И быстро падала рука

На рукоять военной стали:

Так в туче реется огонь,

Когда с готовыми громами

Она плывёт под небесами,

Так, слыша битву, ярый конь

Кипит и топает ногами.

 

Так незастенчивый для вас

Давно я начал мой рассказ,

Давно мечтою вдохновенной

Его я создал в голове,

Ему длина тетради в две,

Предмет — девица, шум военный,

Любовь и редкости людей;

Наш Пётр, гигант между царей,

Один великий, несравненный,

И Карл, венчанный дуралей —

Неугомонный, неизменный,

С бродяжной славою своей.

 

Высоким даром управляя

По вдохновенью, по уму

Я ничему и никому

На поле муз не подражая

Певец лихих и страшных дел

Я буду пламенен и смел,

Как наша юность удалая,

И песнь торжественно живая

Свободна будет и ясна,

Как безмятежная луна!

Как чистый пурпур небосклона,

Стройна, как пальма Диванона,

И как душа моя скромна!

 

Вчера, как грохот колокольный

Спокойный воздух оглашал

В священный час, небогомольный

Я долг церковный забывал!

Мечты сменялися мечтами,

Я музу радостную звал

С её прекрасными дарами —

И не послушалась она!

А я — невольно молчаливый

Смирил душевные порывы

И сел печально у окна.

Придёт пора и недалёко!

Я для Парнаса оживу,

Я песнью нежной и высокой

Утешу русскую молву;

Вам с умилительным поклоном

Представлю важную тетрадь

Стихов, внушённых Аполлоном,

И стану сердцем ликовать!