Муха

Итак — я в тюрьме! Боже, какая тоска... Ни одного звука не проникает ко мне; ни одного живого существа не вижу я. О, Боже! Что это там?! На стене! Неужели? Какое счастье! Действительно: на унылой тюремной стене моей камеры я увидел обыкновенную муху. Она сидела и терла передними лапками у себя над головкой. Милая муха! Ты будешь моим товарищем... Ты скрасишь мое одиночество. Я очень боюсь: как бы она, огорченная неприхотливостью пищи, не улетела от меня. Устроим ей ужин. Я беру кусочек сахару, смачиваю водой и, положив его рядом с крошками вареного мяса (не знаю, может быть, мухи едят и мясо), начинаю наблюдать за своим маленьким товарищем. Муха летает по камере, садится на стены, на мою убогую койку, жужжит... Но она не замечает моих забот. Мушка, посмотри-ка сюда! Я встаю с койки и начинаю осторожно размахивать руками, стараясь подогнать ее к столу. Не бойся, бедняжка! Я не сделаю тебе зла: мы оба одинаково несчастны и одиноки. Ага! Наконец-то она села на стол. Я не удержался, чтобы не крикнуть ей: — Приятного аппетита! В камере холодно. Моя муха — мой дорогой товарищ — сидит на стене в каком-то странном оцепенении... Неужели она умрет? Нет! — Эй, вы, тюремщики! Когда я был один, вы могли меня морозить, но теперь... Дайте нам тепла! Дайте огня! Никто не слышит моих воплей и стуков. Тюрьма безмолвствует. Муха по-прежнему в оцепенении. Какое счастье! Принесли чайник с горячим чаем. Милый друг! Сейчас и тебе будет тепло. Я подношу осторожно чайник к стене, на которой сидит муха, и долго держу его так около мухи; вокруг распространяется живительная теплота; муха зашевелилась... вспорхнула... Наконец-то! Мы должны, дорогой товарищ, поддерживать друг друга, не правда ли, хе-хе! Сегодня не мог уснуть всю ночь. Всю ночь меня тревожила мысль, что муха, проснувшись, начнет в темноте летать, сядет на койку, и я неосторожным движением раздавлю ее, убью моего бедного доверчивого друга. Нет! Мне кажется — смерти ее я бы не перенес. На столе горит лампа... Я лежу с открытыми глазами. Ничего! Днем можно выспаться. Какой ужас! Моя муха чуть не погибла в паутине. Я и не заметил этих адских сетей. Правда, паука я нигде не нашел, но паутина! Я немного задремал, когда до моего уха донеслось еле заметное жужжание. Встревоженный предчувствием — я вскочил... Так и есть! Она бродит у самого края паутины. — Милый товарищ! Я так же попался в расставленные мне сети, и я предостерегу тебя от повторения этого ужасного шага. Кш!.. Кш!.. Я размахиваю руками, кричу, однако не настолько громко, чтобы испугать муху. Заметив меня, муха мечется в сторону — и, конечно, попадается в паутину. Вот видишь, глупыш! Я снимаю рукой всю паутину и осторожно выпутываю из нее муху. О, если бы кто-нибудь так же разрушил и мою тюрьму и так же освободил меня. Сегодня я не могу ни есть, ни пить. Лежу на койке и бессмысленно гляжу в одну точку... Муха исчезла! Улетела, покинула меня, эгоистичное, самодовольное создание! Разве тебе было плохо? Разве не был я тебе преданным, верным другом, на чью сильную руку ты могла опереться?! Улетела!.. Залетела я сюда из простого любопытства. И сразу вижу, что сделала глупость. Тоска смертная! Только что уселась на стену — привести себя в порядок и немного подремать, как вздрогнула, чувствуя на себе чей-то взгляд. Мужчина. Что ему нужно? Глаза на меня так пялит, что даже стыдно. Не думает ли он меня укокошить? Вижу, что придется распроститься с отдыхом. Полетаю по камере. Эх! Чего он ко мне пристает? Намесил на столе какой-то сладкой дряни с вываренной говядиной — и гоняется за мной по камере, хлопая в ладоши. Что за смешное, нелепое зрелище: человек, а прыгает, как теленок, потерявший всякое достоинство... Придется усесться на стол, отведать его месива. Брр!.. Что он там кричит? Как не стыдно, право! А еще человек. Ни минуты покоя! Только что я завела глаза, задремала, как он стал кричать, колотить кулаком в дверь и доколотился до того, что ему принесли чайник с кипятком. Что-то он предпримет? Этого еще недоставало! Тычет горячим чайником прямо мне в бок... Осторожнее, черрт! Так и есть: опалил крыло. Попробую полетать... Прямо-таки смешно: я летаю, а он носится за мной с чайником. Зрелище, от которого любая муха надорвет животики. На дворе ночь, спать хочется невероятно, а он зажег лампу, лежит и смотрит на меня. Все имеет свои границы! Я так истрепала нервы, так устала, что жду не дождусь, когда можно будет удрать от этого маниака. Ночью не выспишься, а завтра с утра, наверно, опять будет прыгать за мной с горячим чайником в руке... Всему есть границы! Этот человек чуть не вогнал меня в гроб!.. Сегодня я подошла к паутине (паука давно нет, и мне хотелось рассмотреть это дурацкое сооружение...). И что же вы думаете! Этот человек уже тут как тут... Замахал руками, заорал что-то диким голосом и так испугал меня, что я метнулась в сторону и запуталась в паутине. Постой! Оставь! Я сама! Я сама выпутаюсь... Да оставь же! Крыло сломал, медведь. Нога, нога! Осторожнее, ногу! Ф-фу! Не-ет, миленький, довольно. Что это? Сигнал на обед? Какое счастье! Открывается дверь, и я — адью! Теперь уж не буду такой дурой. И сама хобота сюда не покажу и товарищей остерегу: — Товарищи-мухи! Держитесь подальше от тюремных камер!! Остерегайтесь инквизиции!