Храбрый волк
Андреев Леонид Николаевич
Шел по улице волк и всех прохожих бил хвостом. Хвост у него был щетинистый, твердый, как палка: и то мальчика волк ударит, то девочку, а то одну старую старушку ударил так сильно, что она упала и расшибла себе нос до крови. Другие волки хвост поджимают к ногам, когда ходят, а этот держал свой хвост высоко. Храбрый был волк, но и глупый тоже.
Вот посмотрел на него городовой, как он старушку свалил, и говорит:
— Смотри, волк, будешь ты людей хвостом бить, я тебе хвост отрублю саблею. Зачем ты старушку ударил?
А волк соврал и говорит:
— Это она сама за мой хвост зацепилась. Разве ты не видишь, что она слепая? Эх ты, а еще городовой!
А старушка и вправду была слепая. И на этот раз поверил городовой. А волк засмеялся, зубы оскалил и думает: «Вот как я его здорово обманул, черт побери». Это у него такая дурная привычка была ругаться: черт побери.
Ну, пошел волк дальше и опять всех хвостом бьет. Одного человека ударил, другого ударил. Увидел старого старика, и его ударил прямо под коленки. А в руках у старика была корзинка с яйцами; упал он и все яйца разбил, так они и потекли, и желток и белок. Стоит старик и плачет, а волк-то хохочет:
— Черт побери! Вот так яичница!
Но только теперь городовой и сам хорошо все видел и рассердился страшно:
— Нет, волк, обманул ты меня раз, а теперь не обманешь, видел я, как ты старичка свалил. Давай-ка хвост!
Поточил свою саблю о камень — чирк! чирк! — и отрубил волку хвост, а чтобы кровь не текла, залепил английским пластырем. Заплакал волк и побежал домой, но хвоста у него нет, и такой он без хвоста смешной: смотрят все и смеются. А городовой хвост спрятал и потом сделал из него щетку, чтобы чистить стекла у ламп.
Прибежал волк домой и думает, что жена его пожалеет. А жена как увидела, что у него хвоста нет, как закричит:
— Ты куда же это хвост свой девал?
А волчатки маленькие прыгают кругом и хохочут:
— Наш папа хвост потерял!
Они были маленькие и думали, что хвост можно потерять — чудаки. Видит волк, что дело плохо и никто его не жалеет, рассердился и стал кричать:
— Черт побери! Мой хвост, а не ваш, куда хочу, туда и дену. Вы почем знаете, может быть, я его нищему подарил? Я ведь добрый.
Он и тут хотел соврать — такой хитрый волк. Но только жена ему не поверила, хорошо знала, какой он, и рассердилась. Рассердилась и позвала лысого судью, пусть судья рассудит, имеет волк право отдавать свой хвост, кому захочет, или нет. Пришел лысый судья и спрашивает:
— А что, волк женатый человек или холостой?
— Женатый,— ответила волчиха.
— А на ком он женат?
— На мне.
— А дети у него есть?
Тут волчатки запрыгали и кричат:
— Мы его детки, а он наш папа.
Тогда начал лысый судья думать и, чтобы легче было думать, стал на голову вверх ногами. Он говорил, что, когда он так стоит, у него все мысли от ног притекают в голову. Оттого и лысый-то он был, что всегда на голове стоял и все волосы на голове повытер. Думал он, думал, стоял он, стоял, очень долго, два дня. Даже лицо сделалось красное, как арбуз. Потом встал, вытер лысину тряпкой и говорит:
— Так как волк человек женатый, то только одна половина хвоста принадлежит ему, а другая половина принадлежит жене его и детям. Покажи, волк, сколько у тебя от хвоста осталось.
Показал волк, и все так и ахнули: всего-то от хвоста осталось один вершочек, не больше. Покачал судья лысой головой и решил так:
— Должен ты, волк, пойти к доктору, и пусть он пришьет тебе новый хвост. А ты, волчиха, смотри, хороший ли будет хвост и крепко ли он будет пришит. Самое лучшее будет, если ты потом сама еще приколешь английской булавкой.
И все остались очень довольны, как решил лысый судья. Даже сам волк — и тот остался очень доволен. Ему, правда, без хвоста было очень неудобно: ни пыль подтереть нельзя, когда хочет сесть наземь, ни муху согнать. Да и так очень некрасиво без хвоста. Ну, побежал волк к доктору, запыхался даже; позвонился и ждет. Вышел доктор, надел большие очки и спрашивает:
— Что у вас болит, господин волк?
Так и так: рассказал ему волк, как было дело. Взял доктор трубку и говорит:
— Отверните немного шерсть на груди, я вас выслушаю.
— Черт побери! — сказал волк,— да чего же меня слушать, когда и так видно, что у меня хвоста нет. Разве у меня в животе музыка играет, что вы будете меня в трубку слушать?
Рассердился очень.
Но доктор покачал головою и говорит:
— Ах, какой вы, волк, нетерпеливый. Может быть, у вас в животе что-нибудь испортилось, надо же мне послушать.
Нечего делать: пришлось волку на спину лечь и лапки поднять, пока выслушивал его доктор. В животе у волка оказалось все хорошо. Потом взял доктор большой железный молоток и постучал по голове — и в голове у волка оказалось все в порядке.
— Теперь я вижу, волк, вам оттого нехорошо, что у вас хвоста нет,— сказал доктор.
— Черт побери! Я же давно прошу вас, доктор, пришейте мне хвост.
Стал доктор думать, в книгу посмотрел. И так как был он очень глупый человек, то и придумал такую вещь:
— Вот что, волк. Запасного хвоста у меня нет, а давайте я вам пришью утюг.
— Что? — закричал волк.
— Ну да, утюг. Большой, горячий утюг. Вам будет так очень удобно, можно будет даже белье гладить. И красиво очень.
Согласился волк: очень ему понравилось, что даже можно будет гладить белье. Но только, как пришил ему доктор утюг горячий, вышло совсем нехорошо: идет волк по улице, а утюг горячий ему ноги так и обжигает. Побежал волк, а утюг горячий по ногам его бьет и так по камням стучит, как будто целый полк солдат идет. И все, как увидят волка с утюгом вместо хвоста, так и начинают смеяться: городовой смеется, лошади смеются, собаки смеются. И кошки, даже те повылезли на крышу и тут хохочут. Один маленький беленький котенок так хохотал, что даже закашлялся, насилу его отпоили молоком.
«Вот так штука, черт побери! — думает волк про себя.— Был я молодец лучше всех, а теперь даже котята, и те смеются надо мною».
Устал он — утюг-то был очень тяжелый, пять фунтов,— и хотел сесть отдохнуть, да прямо на горячий утюг и сел. Как вскочит, как закричит:
— Ай, батюшки! Ай, матушки! Обжегся!
И опять побежал. А дома и того хуже. Волчатки хотели было папин новый хвост потрогать и тоже обожглись и заплакали. Волчиха даже завыла с горя и говорит:
— Ну и дурак же ты, волк. Да разве это хвост? Ступай опять, и до тех пор не приходи, пока хорошего хвоста не принесешь.
И волчатки, и те плачут от обжога и кричат:
— Наш папа дурак!
Рассердился волк и всех их в угол поставил, в каждый угол по одному волчонку, а пятого в пустую комнату запер. А потом нанял за 20 копеек извозчика и поехал к новому доктору. Но только и этот доктор был тоже очень глупый человек и придумал такую вещь:
— Вот что, волк. Утюг вам не годится, а давайте я вам пришью комод.
— Что? — закричал волк.
— Ну да, комод. Большой комод с пятью ящиками. Вам будет очень удобно, можно белье в него класть. И очень красиво.
И пришил ему доктор большой деревянный комод. Идет волк по улице и насилу комод тащит: такой он тяжелый. Запыхался волк, запотел и думает: «А хорошо было бы, если этот комод оторвался», но только доктор очень крепко пришил,— не отрывается. Тарахтит сзади него по мостовой, как будто целый воз едет. И стали все над волком смеяться: городовой смеется, лошади смеются, собаки заливаются, хохочут. А дома жена его прогнала и даже не дала ничего поесть, а в тот день у них была манная каша, котлеты и желе — все очень вкусно. И думает волк про себя, сидит у дверей и думает:
«Что же я теперь делать буду? Ведь я так, не кушавши, и захворать могу. Хоть бы желе только покушать, одну ложечку, черт побери!»
Услыхал это один волчоночек и взял на лапке принес ему желе.
— На, папочка, кушай, только не простудись, холодное очень, а ты запотел.
Съел волк желе, поцеловал своего милого волчоночка, нанял большую подводу, лег на нее вместе с комодом и поехал к новому доктору:
— Что же вам, волк, пришить? — спрашивает доктор.— Хотите, я вам самовар пришью? Удобно очень чай пить.
Испугался волк и кричит:
— Опять горячий! Нет, ничего я не хочу горячего, черт побери! Пришейте мне что-нибудь, но только такое, чтобы не было оно ни горячее, ни тяжелое, ни смешное.
Такую загадку доктору загадал. Но этот доктор был очень умный человек и придумал такую вещь:
— Давайте, волк, я вам зонтик пришью.
И пришил ему зонтик большой. Идет волк по улице, зонтик распустил, и такой важный, ни на кого смотреть не хочет. А в это время дождь был, и все мокрые, один только волк сухой. Смотрят на него все и удивляются:
— Какой волк-то умный. Все мы мокрые, а один он сухой.
Особенно кошки ему завидовали: они очень боятся воды и, когда идет дождь, должны сидеть дома, и погулять не приходится. Встретил волка лысый судья и тоже похвалил его:
— Молодец, волк, совсем теперь стал, как генерал.
А волк-то важничает, а волк-то важничает. Взял папиросу в зубы и говорит лысому судье:
— Нет ли у вас спички? Я курить хочу.
Но только на самом деле он не умел курить. И как только зажег папиросу, так начал кашлять, чихать, из глаз слезы идут,— смешно смотреть на него. Покачал головой лысый судья, засмеялся тихонько и говорит:
— Что же это вы, волк,— курить не умеете, а папиросу в рот берете.
Волк покраснел, но и тут сознаться не захотел, а взял и опять соврал:
— Черт побери! Это оттого, что я папиросу взял в рот не тем концом.
Ну и дома все очень обрадовались, что у волка такой хороший новый хвост. Волчиха, так та даже заплакала от радости: сидит, лапами морду утирает, а слезы так и льются, целая лужа на полу натекла, ноги промочить можно, если без калош. А волчатки прыгают и кричат весело:
— Какой наш папа умный! Ни у кого такого хвоста нет, как у нашего папы.
Потом волчиха дала волку хорошо покушать. И так как был он очень голоден, то съел три тарелки каши и десять котлет. А желе ему не досталось; все его детки поели. И когда накушался волк, вытер салфеткою рот, волчиха и говорит ему:
— Пойдем, волк, в гости к тете Саше. Пусть все на улице видят, какой у тебя хороший хвост.
— Хорошо, пойдем,— ответил волк.— Теперь могу и в гости, черт побери!
Надела волчиха большую шляпу с лентами, а волчаткам надела на ноги глубокие калоши, потому что после дождя была грязь. Сами же они с волком всегда босые ходили, даже зимою.
Вот идут они по улице и важничают. Тут как раз солнышко из-за туч вышло, и так стало жарко, что просто невозможно. Все и собаки и волки языки повысунули до самой земли и жалуются.
— Вот как жарко! Мочи моей нету!
А храбрый волк взял и распустил зонтик, и все под ним спрятались от солнца — и волчиха, и волчатки, и стало им очень прохладно, как в лесу.
Смотрят на них все и нахвалиться не могут:
— Ведь вот говорили, что волк дурак, а он самый умный, его губернатором надо сделать. Хвост-то какой хороший.
А они-то важничают, а они-то величаются! И опять волк для красоты папиросу в зубы взял, но так как настоящей папиросы с огнем боялся, то взял шоколадную. Только вдруг откуда ни возьмись поднялась сильнейшая буря, прямо ураган, и такой подул ветер, что закружились по земле пыль, сухие листья и бумага. И как подул ветер под большой зонтик, так полетел зонтик вверх и волка за собой потащил через крышу, прямо к облакам.
Волк даже глаза вытаращил от удивления и думает:
«Вот так штука, черт побери! А я и не знал, что умею летать, только мне это совсем не нравится».
Волчиха задрала кверху голову и кричит:
— Волк, волк, куда же ты летишь?
— А я почем знаю? — ответил бедный волк.
Глупые же волчатки обрадовались, прыгают и кричат весело:
— Наш папа вороною стал! Наш папа летать умеет! Какой наш папа храбрый!
Так волк и улетел за облака, а куда — неизвестно. Вздохнула волчиха и говорит волчаткам:
— Молчите, детки. Это не от храбрости ваш папа полетел, а оттого, что хвост у него такой противный. И вы думайте почаще, чтобы поскорее вернулся к нам наш папа. А то без него очень будет скучно.
Так в гости к тете Саше они и не пошли. Вернулись домой и легли спать, и пока не заснули, все думали: «Куда-то полетел наш папа?»
26 августа 1907 г.