Инструкция

Около выхода на платформу, где проверяли на дачный поезд билеты, сперлась толпа пассажиров с коробками и корзинками. В середине стояла женщина с корзинкой и птичкой в клетке. — Да проходите, что вы там заткнулись-то? — крикнула она. — Билеты смотрят… — Тут смотрят, в поезде смотрят, господи батюшка. — Народ уж очень замысловатый стал, одним разом его и не проймешь. А теперь еще инструкция такая вышла, чтобы багаж смотрели лучше, а то иной полхозяйства нацепит, полвагона им загородит и везет бесплатно. Казне убыток. — Мой багаж сколько ни смотри, — сказала женщина, показав на птичку. — Как придется… — Ну-ну, после поговоришь, проходи! — крикнул контролер, подняв глаза и посмотрев через очки на очередь. — Билеты предъявляй. Эй, стой! С птицей — куда пошла? Билет. — Ведь я показывала… — На птицу билет… — Как на птицу? На птицу нету. — Ну, и проезду тебе нету. — Господи батюшка, да как же это? — Инструкции читать надо: на мелкий домашний скот должны отдельный билет брать. — Да какой же он скот? Что ты, ошалел? — Много не разговаривай. Не дурей тебя люди. Приравнивается к скоту. Поняла? Что ж на твою птицу отдельный закон, что ли, писать? Отправляйся в багажное отделение, там с тебя взыщут за птицу, квиток на нее дадут, вот тогда и приходи, — сказал контролер. Он впихнул женщине в руку ее билет и, махнув напутственно рукой в дальний конец платформы, стал опять пропускать народ, боком поверх очков просматривая билеты. — А как на поезд опоздаешь? — Поспеешь… И когда женщина с птичкой, подхватив на руку подол, побежала, он посмотрел ей вслед и сказал: — Все спешат куда-то, а спроси куда, она и сама не знает. — Эй, эй, с птицей!.. Куда полезла? В очередь становись. — Да я на этот поезд. Мне только птичку свешать! — Все равно. Порядок должна соблюдать. А то ишь, черти, все норовят в обход зайтить. — Катаются себе с птичками от нечего делать, а тут по делу стоишь часа три! Женщина ничего не ответила и встала с клеткой в очередь. — Щегол, что ли? — спросил, заинтересовавшись, морщинистый старичок в больших калошах. И так как женщина ничего не ответила, он прибавил: — Я уж вижу, что щегол. — Ты что тут встала? — сказал усатый носильщик в фартуке с бляхой. — Ведь она у тебя еще не вешана, а ты за квитанцией становишься! Вот куда иди! Женщина испуганно бросилась к весам, с которых два дюжих парня сваливали свешанные кули с солью. Человек в двубортном пиджаке хотел взвалить мешки с овсом, но женщина с птичкой подбежала к нему. — Голубчик, дяденька, уступи мне свою очередь. Мне на этот поезд. Я в одну минуту, мне только птичку свешать. В ней и весу-то всего — ничего. — Ладно, уступи ей, багаж не велик. Женщина торопливо протискалась к весам. Около весов стоял весовщик и, вынув из-за уха огрызок карандаша, что-то соображал и записывал на изрубленном прилавке. — Тебе чего? — Свешать надо… — Кого свешать? — Да вот этого вот… — …Ты бы еще блоху принесла! Вот черти-то безголовые! — На господский манер пошли, что-то без птичек уж и ездить не могут, — говорили в толпе, в то время как весовщик, взяв клетку, ставил ее на окованную железом платформу. — Эй, весы, смотри не обломи! — крикнул какой-то малый в рваных башмаках, лежавший на мешках с овсом. — Да что ж ты с клеткой-то вешаешь! Ты живой вес показывай. — Для казны старается… Весовщик ничего не отвечал и выбирал самые маленькие гирьки. Подержал их на ладони, посмотрел вопросительно и бросил обратно. — Да поскорей, господи батюшка, а то я из-за вас на поезд опоздаю! — А ты выбирала бы, что везти. А то тащите, что попало, вот и нянчайся с вами, ломай голову… Ну, не тянет, дьявол! — воскликнул он. — На самую последнюю зарубку поставил! — Ты бы уж вешал вместе с ней, она бы как раз к вашим весам подошла, баба сытая… — На первую зарубку годится, — подсказал малый с мешков. — Долго вы меня тут будете мучить? Пропадите вы со своим весом! — Они долго держат, зато без ошибки получишь, — сказали из толпы. — Скоро ты там с весами, Кондратьев? Чего застрял? — Да вот бьюсь тут над этим домовым. Дверь деревянной загородки отворилась, — подошел другой человек в форменной фуражке и остановился в затруднении перед щеглом, стоявшим на весах. Щегол, нахохлившись, понуро сидел в клетке и смотрел одним глазом, закрыв другой белой пленкой. — Больной, что ли, он у тебя? — спросил человек в форменной фуражке. — Демон его знает, хоть бы вовсе подох… Ожидавшие своей очереди, видя, что около весов собрался зачем-то народ, тоже подошли и, окружив весы, молча смотрели на щегла. — Вот дьявол-то, ничем его не возьмешь! — сказал весовщик плюнув. — А на последнюю зарубку ставил? — Кой черт — на последнюю! Он и без зарубки ничего не тянет. Нету в нем весу. — Вес должен быть. Без весу ничего не бывает. — Долго вы меня тут будете морочить? — Сейчас, подожди. Не тявкай под руку. — …А то ошибется пуда на полтора, — свои придется платить, — подсказал опять малый с мешков. — Может, спросить заведующего, без весу пропустить? — Не полагается без весу. Инструкция. Да спросить можно… Иван Митрич, — крикнул человек в форменной фуражке, — нельзя ли груз без весу принять? Из окошечка кассы высунулось удивленное лицо и сказало: — Что ты очумел, что ли? Читал инструкцию? — Ну, вот видишь. — Эй, ты, баба, что ты там сватаешься? Целый гурт скота, что ли, у тебя? — кричали задние. — Что у нее там? — Птица. — Много? — Одна только… — Так какого же черта она там присохла! — Вот окаянная-то, того и гляди, поезд уйдет… — Пишут тоже инструкции, — говорил весовщик, — на глаз нельзя, а на весах — ничего не тянет. Успеете, куда прете? Только вот и дела, что ваши мешки вешать… Вот навязался-то демон, ногтем его придавить, а вишь, сколько народу держит, погляди, пожалуйста, уж на улице стоят. — Ну вот что… вот тебе квитанция, как за пуд багажа, и уходи ты отсюда от греха, а то ты у нас тут все перебуровишь, — сказал человек в форме, отдав женщине квитанцию и махнув на нее рукой. На платформе загудел паровоз. — Матушки! — крикнули стоявшие в очереди и, давя друг друга, бросились на платформу. — Ушел, ушел! — Ах, сволочь окаянная, всех посадила! — И откуда ее черти принесли?.. — Лихая ее знает. Овечкой прикинулась, пролезла. — А с чем она была-то? — С домашним скотом, говорят. — С каким там скотом, с птицей… И птичка-то пустяковая… — Пустяковая, — сказал малый с мешков, — таких пустяков с десяток принесть, вот тебе все движение на неделю — к черту…