Гордый человек

Дело происходило на свадьбе купца Синерылова. Шафер Недорезов, высокий молодой человек, с выпученными глазами и стриженой головой, во фраке с оттопыренными фалдочками, стоял в толпе барышень и рассуждал: — В женщине нужна красота, а мужчина и без красоты обойдется. В мужчине имеют вес ум, образование, а красота для него — наплевать! Ежели в твоем мозге нет образованности и умственных способностей, то грош тебе цена, хоть ты раскрасавец будь… Да-с… Не люблю красивых мужчин! Фи донк! — Это вы потому так объясняете, что сами некрасивы. А вон, посмотрите в дверь, в другую комнату, сидит мужчина! Вот это так настоящий красавец! Одни глаза чего стоят! Поглядите-ка! Прелесть! Кто он? Шафер поглядел в другую комнату и презрительно усмехнулся. Там, развалясь, сидел на кресле красивый черноглазый брюнет. Положив ногу на ногу и играя цепочкой, брюнет щурил глаза и с достоинством поглядывал на гостей. На его губах играла презрительная улыбка. — Ничего особенного! — сказал шафер. — Так себе… Даже урод, можно сказать. И лицо какое-то дурацкое… На шее кадык в два аршина. — А все-таки душка! — По-вашему, красивый, а по-моему — нет. А ежели красивый, то, значит, глупый человек, без образования. Кто он будет? — Не знаем… Должно быть, не купеческого звания… — Гм… Готов в лотерею пари держать, что глупый человек… Ногами болтает… Противно глядеть! Сичас я узнаю, что это за птица… какого он ума человек. Сичас. Шафер кашлянул и смело пошел в другую комнату. Остановившись перед брюнетом, он еще раз кашлянул, немного подумал и начал: — Как поживаете-с? Брюнет поглядел на шафера и усмехнулся. — Понемножечку, — сказал он нехотя. — Зачем же понемножечку? Нужно всегда вперед идти. — Зачем же непременно вперед? — Да так. Всё таперича вперед идет. И елехтричество, ежели взять, и телеграфы, финифоны там всякие, телефоны. Да-с! Прогресс, к примеру, возьмем… Что это слово обозначает? А то оно обозначает, что всякий должен вперед идти… Вот и вы идите вперед… — Куда же мне, например, теперь идти? — усмехнулся брюнет. — Мало ли куда идти? Была бы охота… Местов много… Да вот хоть бы к буфету, примерно… Не желаете ли? Для первого знакомства, по коньячишке… А? Для идеи… — Пожалуй, — согласился брюнет… Шафер и брюнет направились к буфету. Стриженый официант, во фраке и с белым запачканным галстухом, налил две рюмки коньяку. Шафер и брюнет выпили. — Хороший коньяк, — сказал шафер, — но есть предметы посущественней… Давайте, для первого знакомства, выпьем красненького по стаканчику… Выпили по стакану красного. — Таперича как мы с вами познакомились, — сказал шафер, вытирая губы, — и, можно сказать, выпили… — Не «таперича», а «теперь»… — поправил брюнет. — Говорить еще не умеете, а про телефоны объясняете. При такой необразованности, будь я на вашем месте, я молчал бы, не срамился… Таперича… таперича… Ха! — Чего же вы смеетесь? — обиделся шафер. — Я это для смеху говорил «таперича», для шутки… Зубы-то нечего показывать! Это девицам ндравится, а я не люблю зубов-то… Кто вы будете? С какой стороны? — Не ваше дело… — Звание ваше какое? Фамилия? — Не ваше дело… Я не такой дурак, чтоб всякому встречному свое звание объяснял… Я настолько гордый человек, что не очень-то распространяюсь с вашим братом. Я на вас мало обращаю внимания… — Ишь ты… Гм… Так не скажете, как ваша фамилия? — Не желаю… Ежели всякому балбесу имя свое произносить и рекомендоваться, то языка не хватит… И я настолько гордый человек, что вы для меня всё едино, как официант… Невежество! — Ишь ты… Какие вы благородные… Ну, мы сейчас узнаем, что вы за артист будете. Шафер поднял вверх подбородок и направился к жениху, который в это время сидел с невестой и, красный, как рак, моргал глазами… — Никиша! — обратился шафер к жениху, кивая на брюнета. — Как фамилия этого артиста? Жених отрицательно замотал головой. — Не знаю, — сказал он. — Это не мой знакомый. Должно полагать, отец его пригласил. Ты у отца спроси. — Да твой отец в кабинете в пьянственном недоумении… храпит, как зверь лютый. А вы не знаете его? — обратился шафер к невесте. Невеста сказала, что не знает брюнета. Шафер пожал плечами и начал расспрашивать гостей. Гости заявили, что они первый раз в жизни видят брюнета. — Жулик он, значит, — решил шафер. — Без билета сюда припожаловал и гуляет, будто у знакомых. Ладно! Мы ему покажем «таперича»! Шафер подошел к брюнету и подбоченился. — А билет у вас есть для входа? — спросил он. — Извольте показать ваш билет. — Я настолько гордый человек, что не стану какому-нибудь субъекту свой билет показывать. Отойдите от меня… Чего пристал? — Стало быть, у вас нет билета? А коли нет билета, значит, вы жулик. Теперь нам известно, с какой вы стороны и как ваше звание. Знаем таперича… теперь, то есть, что вы за агент… Вы жулик — вот и всё. — Скажи мне эту грубость умный человек, я бы его по морде, а с вас, дураков, и спрашивать нечего. Шафер забегал по комнатам, собрал человек шесть приятелей и с ними подошел к брюнету. — Позвольте, милостивый государь, поглядеть ваш билет! — сказал он. — Не желаю. Отстаньте, пока я не того… — Не желаете билета показывать? Стало быть, вы без билета вошли? По какому праву? Вы жулик, значит? Извольте уходить отсюда! Пожалуйте-с! Милости просим! Мы вас сичас с лестницы… Шафер и его приятели взяли под руки брюнета и повели его к выходу. Гости загалдели. Брюнет громко заговорил о невежестве и о своем самолюбии. — Пожалуйте-с! Милости просим, красивый мужчина! — бормотал торжествующий шафер, ведя его к двери. — Знаем мы вас, красавцев! У самой двери на брюнета натянули его пальто, надели на него шапку и толкнули в спину. Шафер хихикнул от удовольствия и стукнул его перстнем по затылку… Брюнет покачнулся, упал на спину и съехал вниз по лестнице. — Прощайте! Кланяйтесь там! — торжествовал шафер. Брюнет поднялся, похлопал по пальто и, подняв вверх голову, сказал: — Дураки по-дурацкому и поступают. Я гордый человек и унижаться перед вами не стану, а пусть вам мой кучер объяснит, что я за человек. Пожалуйте сюда! Григорий! — крикнул он на улицу. Гости спустились вниз. Через минуту в сени вошел со двора кучер. — Григорий! — обратился к нему брюнет. — Кто я буду? — Хозяин — Семен Пантелеич… — А какое во мне звание, и как я до этого звания достиг? — Почетный гражданин, а до звания этого вы достигли учением… — Где я нахожусь и какая моя служба? — Служите-с на фабрике купца Подщекина в механиках по технической части, а жалованья вам положено три тысячи… — Теперь поняли? А вот вам и мой билет! Приглашал на свадьбу меня женихов отец, купец Синерылов, который теперь в пьяном виде… — Голубчик мой! Милая ты моя душа! — заголосил шафер. — Чего же ты раньше этого не говорил? — Гордый я человек… Самолюбие во мне… Прощайте-с! — Ну, нет, стой… Грех, брат! Поворачивай оглобли, Семен Пантелеич! Теперь видно, что ты за человек такой… Пойдем, выпьем за твое образование… для идеи… Гордый человек нахмурился и пошел наверх. Через две минуты он стоял уже у буфета и пил коньяк. — Без гордости на этом свете не проживешь, — объяснял он. — Никому никогда не уступлю! Никому! Понимаю себе цену. Впрочем, вам, невежам, не понять!