Экономия
Романов Пантелеймон Сергеевич
Около трехэтажного дома, среди наваленных досок и бревен, сидели рабочие, готовясь приступить к ремонту.
— Тут до самого верху придется подмости ставить, работы над ним пропасть, — сказал один в теплой куртке и шапке, посмотрев наверх.
— Да, работы немало, меньше двух месяцев и не сделаешь.
К ним, запыхавшись, подошел десятник и сказал:
— Ребята, а ведь дом-то, говорят, на слом пойдет…
— Как на слом?
— Да так. Два ведомства из-за него спорят. По одному должон ремонт быть, а по другому — его к черту надо, потому их план нарушает.
— А кого же слушать-то?
— Пока неизвестно. Сейчас борьба из-за этого идет. Наше ведомство говорит, что будет ремонтировать, потому у него все права на этот дом.
— А что ж они раньше-то сидели, ежели у них права? Схватились спорить, когда уж договор заключили и материалы закупили?
— Да они раньше и не знали про него, а как увидели, что собираются что-то орудовать над ним, так сейчас полкопались в бумагах и сообразили, что что имеют полное право предъявить свои права на него.
— Ах, головушка горькая, ну, видно, начинай, ребята!
К сидевшим поспешно подошел архитектор.
— Что ж вы сидите, полдня уж прошло, а у вас и не начато ничего, — сказал он, — по условию дом должны отремонтировать в два месяца.
— Да, что же его ремонтировать, когда он, говорят, на слом пойдет? — сказали рабочие.
— Это еще неизвестно. Заседания коллегии не было. А мы обязаны к своему сроку сделать.
— За нами дело не станет. Ну-ка, Сидор, подавай!
— Вот так работаем! — говорил через неделю десятник архитектору. — Неделя только одна прошла, а мы уж весь верх отделали.
— Да, — сказал другой в старой ватной жилетке без пиджака, — вон мы работаем, а там, глядишь, его судьба уже решена, дома-то нашего. А вдруг они опоздают, мы его отремонтировать успеем, пока они решать будут.
— Сломать никогда не поздно, — ответил рабочий в рукавицах. — Мы ремонтируем, а ломать другие будут.
— Ребята, ребята, поторапливайтесь, а то строительный сезон кончится, а вы будете по подмостям тут лазить! — крикнул снизу человек в фуражке с зеленым кантом. — Завитушечки-то эти получше сделай, чтобы нашу работу знали!
— В лучшем виде будет.
— Иван Семеныч, а ведь здорово работаем-то, ни одного дня не прогуляли! — крикнул сверху малый в обмотках.
— Весело глядеть, когда работа хорошо идет.
— Когда ломать будем, еще веселей глядеть будет, — сказал рабочий в рукавицах. — Уж третий дом вот так-то строим. Прошлый раз до второго этажа ремонт довели, а там опять другое ведомство вмешалось, сызнова начали, по другому плану дело ударилось.
— Что они, разных хозяев, что ли, ведомства-то эти? — спросил малый в обмотках.
— Известное дело — разных. Скажем, есть пути сообщения, есть народное хозяйство. У каждого — своя линия. Вот и орудуют.
— Ломали бы без ремонта, дешевле бы обошлось.
— Государству-то, конечно, дешевле прямо его сломать. Да ведь и то сказать — у каждого ведомства самолюбие есть. Раз оно имеет на него право, значит, и ремонтирует.
— А права потеряют — его сломают?
— Что ж сделаешь-то, и сломаешь. Ведь по закону ломать-то будут, а не зря. Вот в коллегии выяснят, кому им распоряжаться, тогда и обнаружится.
— Ребята, ради бога, завитушки получше делайте! — крикнул снизу человек с зелеными кантами.
— Да что вы о завитушках толкуете, будут вам завитушки в лучшем виде.
— Эй, черти, что ж гнилых досок-то таких напихали! — крикнул человек с зелеными кантами. — Прокофьев, поди-ка, брат, сюда. Ты что же это делаешь?
— Что делаю, все равно ему не жить. Что ж зря хороший материал-то гнать.
— Не жить… а если жить? Коллегия-то ведь еще не собралась. Что же тогда? Твоих полов на два года не хватит.
— В два года-то его десять раз сломать успеют. Нешто ведомств-то мало. На одном проскочил, на другое наткнется. Тут с самого начала бы надо какое-нибудь дерьмо ставить, тогда бы на одном материале сколько выгадали. Я вон за балки вчетверо дешевле заплатил. А ежели его ломать будут, что ж в них разбираться будут, какие я балки поставил? А там, говорят, дело совсем плохо: наши проиграют.
— Ну, тогда вали. И правда, жалко хороший материал-то гнать.
— Вот то-то и дело-то. Вон еще досок привезли, уж из них сейчас труха сыплется, а сюда они за милое пойдут. Нам же еще благодарны будут, что сыкономили.
Через месяц, когда уже были сняты леса, рабочие с утра толпились перед домом, заглядывали внутрь и, задрав бороды кверху, что-то смотрели, покачивали головами и толковали. В это время к ним, запыхавшись, подбежал человек с зелеными кантами и крикнул:
— Ребята, победа! Дом за нашим ведомством оставлен.
— Оставлен-то оставлен, да у него потолки загудели, — сказали рабочие.
— Как загудели?
— Да так. Доски-то гнилые ведь ставили, все насквозь и ухнули.
— Ах ты, черт, не угадали!..
— Нешто угадаешь… А то и сказать: убытку все равно никакого: ежели бы он к ним перешел, то ломать бы пришлось — значит, расход. А ежели теперь за нашими оставлся, поставить настоящие доски, вот и разговор весь, еще дешевле обойдется: то цельный ремонт и цельная сломка, а то только цельный ремонт и еще половина ремонта. В результате — экономия.